Однажды одна из моих клиенток поделилась со мной историей, как ее муж восхищался другой женщиной.
Ему нравились ее практичность, способность быстро находить нужную информацию и людей, а также решать бытовые проблемы.
Женщина слушала его и чувствовала боль. Она старалась скрыть свои чувства, но каждое его слово приносило все больше страдания.
В ходе сессии мы выяснили, что ее эмоции вызвала детская травма: мать часто хвалила соседскую девочку и ставила ее в пример своей собственной дочери.
Маленькой девочке было очень больно, так как мама проявляла мало заботы и много критики. Постоянное восхищение мамы чужим ребенком казалось для девочки как бесконечная пытка.
Девочка пыталась выразить свое возмущение, но мама неправильно понимала ее мотивы, считая их злобой и враждебностью, и утверждала, что если она будет как соседская девочка, ее будут больше любить. Она игнорировала попытки дочери донести свои чувства.
Таким образом, в этот момент муж стал «мамой», женщина, о которой он говорил с восторгом, стала «соседской девочкой», а моя клиентка осталась девочкой — дочкой своей мамы.
Как возникают травмы: когда срабатывают триггеры, эмоции возвращаются, словно человек попадает в прошлое.
Представим, что у моей клиентки не было материнской травмы. Как она восприняла бы рассказ мужа?
Она бы поняла, что муж восхищается женщиной за ее ценное качество. Она могла бы разделить его восхищение или не разделять, но без боли и обиды, без чувства беспомощности и зависимости.
Это был случай переноса. Клиентка проецировала свою детскую историю на мужа.
Вот еще одна ситуация переноса.
Супруга разочарована в своем муже и сыне за то, что, по ее мнению, они не уважают ее материнский труд. Она вкладывает огромные усилия: готовит, стирает, укладывает спать, отвозит в школу и обратно…
Однако ей не хватает признания, она считает, что совершает подвиг, и делает это каждый день.
«От кого ты на самом деле ожидаешь похвалы?» — спрашиваю ее на консультации.
… Женщина начинает плакать, всхлипывая и растирая слезы по лицу.
Когда она была ребенком, она убирала, мыла и стирала за своим алкоголиком отцом и мамой, ищущей свое женское счастье. В их семье считалось, что дети так и должны быть — помощниками родителям.
Она выполняла не свои обязанности, а обязанности взрослых, не получая ни похвалы, ни даже слова «спасибо». И вновь перед ней новая порция работы, но без вознаграждения и с ощущением недооцененности. На самом деле она оказалась более зрелой, чем ее родители, когда нужно было быть ребенком и наслаждаться детской жизнью. Ресурсы ушли на то, что было чужим, а не принадлежащим ей. Теперь, когда наступает время быть взрослой, она уже измучена обязанностями, которые на себя взяла. «Это перегрузка!» — говорит она. «Почему я не вижу, кого я обременяю своими запросами! Злость на родителей переливается на ребенка и мужа».
Какой была бы жизнь, если бы у нее не было детской травмы?
Она обладала бы достаточной силой, чтобы создать свою семью. У нее были бы четкие границы, и она понимала бы, когда нужно пополнить запасы энергии, если устала. В общем, она не обрушила бы свою злость и отчаяние на своих близких.
В целом, без травмы не было бы переноса. Жаль только, что столько условного наклонения и частицы «бы».